Затерянный в ночном Кабо-Верде и Мадонна в пижамке в горошек
Однажды глубокой ночью я сидела на балконе своего номера в городе Санта-Мария на острове Сал, Кабо-Верде. Наш милый отельчик держала итальянская пара, уходившая ночевать домой. Стойка регистрации отсутствовала. Ключи для новых постояльцев они вешали внизу возле доски, на которой мелом писали имя забронировавшего номер. Предполагалось, что новоприбывший промарширует в темноте сразу к доске, найдет свое имя и ключ возле него. Вот только то ли хозяева забывали об этом сообщить, то ли все мы такие невнимательные, но ключ я нашла только после квеста, и то при помощи таксиста. Как оказалось, не я одна.
Глас вопиющего в пустом лобби
Так вот, сижу на балконе с убаюкивающим видом на местный полицейский участок (слабое, но все же успокоительное, если ты в Африке), наслаждаюсь тишиной после болтовни пляжных зазывал и вавилонщины местного кафе (правда, регги поют там незабываемо). Вдруг слышу какие-то невнятные вскрики внизу, повторяющиеся периодически, но без особого надрыва. Через пару минут надрыв появился, перетекая уже в какое-то жалобное подвывание. У меня прорезалось зрение филина и я увидела мечущуюся фигуру внизу, во дворе, выполняющем функцию импровизированного лобби. Вспомнив свой квест по поиску ключа, я пошла нести путнику благую весть. При других обстоятельствах не стала бы я проверять удачу, изображая из себя Чипа и Дейла в африканской ночи, спешащего на помощь незнакомцу. Но слушать этот жалобный вой было невмоготу, и я пошла косплеить отважных бурундучков.
Мерси от мусье
Спустившись, я увидела парня — обрадовался он мне так, будто я принесла ему рюмочку коньяку и блинчик с икрой. Залопотал по-французски, суетливо забегал вокруг, с надеждой заглядывая мне в глаза. Я поманила его в темный угол двора, и он ринулся за мной с энтуиазмом комсомольской юности (вряд ли дело было в моем животном магнетизме и пижамке в горошек). Показав на доску с висящими ключами и надписями имен над ними, я спросила по-английски, как его зовут. Худо-бедно он понял, сказал имя и мы нашли его ключ. Восторгу не было предела: он пританцовывал вокруг меня, приговаривая «Мерси, мерси», и это уже начало напоминать какой-то ритуальный танец. «О Мадонна», — взывал он ко мне, пытаясь выразить свою благодарность на ломаном английском. Горделиво поправив пижамку, Мадонна удалилась, пожелав мсье спокойной ночи.
Из ключниц — в Мадонны
На этом моя карьера Мадонны не звершилась: спустившись утром на завтрак, я увидела толпу новых постояльцев. «О Мадонна», — вдруг взвыл один из них, и я опознала ночного ключеискателя. Он бросился ко мне с предсказуемым «мерси», подвел меня к своим спутникам и начал им рассказывать о ночных злоключениях. По его жестам, мимике и интонации я отслеживала драматургию, момент появления меня в пижамке был описан с придыханием и закатывающимися глазами. Держась за седце, мсье излагал, как Мопассан. Вежливо покивав гривой, я начала отступать в сторону яичницы с булочками — Мадонна-то я земная, в конце-концов. Под взаимные раскланивания я пробралась к яичнице, а французы унеслись куда-то всем табором.
Вечером я возвращалась после концерта регги, открыла калитку в наш двор, и тут же услышала «О Мадонна». Ну да, кто же еще. Французы сидели всей толпой и мой мсье тут же меня подвел к ним и опять начал восторженно расказывать историю явления Мадонны и чудесно обретенного ключа. Разговорившись с ними, я узнала, что в это время года на остров Сал приезжат кайтсерферы и ловят какие-то особые ветра в океане. Потом я была в месте их слета на экскурсии, красиво: похоже на фестиваль воздушных шаров для мегаломанов. Когда-то пробовала научиться управлять маленьким тренировочным кайтом, но так и не сумела. Меня пообещали научить, но я отпросилась у них на следующий отпуск.
До конца моего пребывания в Кабо-Верде французы-кайтсерферы салютовали мне при встрече: и утром, и вечером шлейфом за мною тянулось восторженное «О Мадонна!»
